Литература Archives - Larina Translation

Неизвестная «война»: роман Луи Перго вышел на русском языке

Irina Sadovnikova — Mon, 11 Feb 2019 15:25:00 +0000

Забытый шедевр.

Спустя век после публикации на родине, во Франции, был, наконец, сделан литературный перевод на русский язык «Пуговичной войны». Роман для подростков, который называют дедушкой «Повелителя мух» Уильяма Голдинга, прошёл мимо советского читателя. Зрителю повезло больше: произведение не раз экранизировали, самой известной киноверсией считается постановка Ива Робера 1962 года. Фильм вышел в прокат в советских кинотеатрах, и, таким образом, через 50 лет после появления самой книги советская аудитория наконец познакомилась с фабулой романа, где речь идёт о двух враждующих мальчишеских бандах из соседних деревень.

Совершенно не ясно, почему эта книга осталась незамеченной в России, где всегда очень любили французскую литературу. В произведении, о котором идёт речь, затрагивается важная проблематика, вдобавок оно обладает несомненной художественной ценностью, так что тривиальным его никак не назовёшь.

За что был «наказан» роман Перго?

Так почему же роман остался в тени? Возможно, в первой половине ХХ века России пришлось пережить слишком много исторических потрясений, и было не до перевода детской книги. Возможно (и, кстати говоря, куда более вероятно), что в недавно появившемся на карте мира многонациональном государстве тема вражды между соседями, почти что братьями, была под запретом. Наконец, дело, возможно, в том, что в Советском Союзе создавалось много качественной литературы для детей и юношества. У юных читателей не было недостатка в книгах. Считалось, конечно, что каждый уважающий себя человек должен знать произведения великих классиков. Однако дети, представлявшие себя героями и первопроходцами, зачитывались романами Жюля Верна и ставили дворовые спектакли по «Трём мушкетёрам» и «Графу Монте-Кристо» Александра Дюма. При этом трогательные автобиографические романы Марселя Паньоля и символико-философские сказки Мориса Метерлинка их не интересовали.

Справедливость восстановлена.

Луи Перго затронул важные этические проблемы, которые касаются не только детей, но и их родителей. Кроме того, автор оказался превосходным стилистом. Он сумел очень точно воспроизвести особенности регионального акцента и тайного детского языка. Для оригинального романа это, безусловно, преимущество, но при переводе вызывает немало трудностей. Тем не менее, известному петербургскому поэту, переводчику и детскому писателю Михаилу Яснову и его коллеге Марии Бруссовани удалось с ними справиться.

Михаил Яснов также составил предисловие и комментарии к изданию. Иллюстрации для книги сделал Вадим Челак. Его рисунки к произведениям Джонатана Свифта, Редьярда Киплинга, Марка Твена, Сельмы Лагерлёф и Джанни Родари стали классикой.

L’article Неизвестная «война»: роман Луи Перго вышел на русском языке est apparu en premier sur Larina Translation.

Рене Френи: «Она танцует в темноте»

Eleonora Larina — Wed, 19 Oct 2016 14:04:43 +0000

Во время одного из последних Книжных фестивалей в Муан-Сарту мне довелось познакомиться с французским писателем Рене Френи. Рене Френи — автор более десяти романов, обладатель многих литературных премий. Его произведения известны не только во Франции, но и в Италии. А вот на русском языке пока опубликован только один-единственный его роман: “Лето”(“L’été”).

В стиле Рене Френи сочетаются французская легкость, знаменитое «joie de vivre»(“умение жить”) – способность видеть прекрасное и получать удовольствие от самых обычных – даже порой обыденных явлений, улавливать поэзию всего, что окружает нас – пробуждение городской жизни утром, первая чашка кофе, случайная встреча на улице, летний зной и мягкий, тихий шепот осени, ожидание романтического приключения, воспоминания о радостных днях детства. Романы Рене Френи наполнены ароматами Прованса, он в мельчайших штрихах описывает жизнь Юга Франции: напитки, природу, и, конечно.. женщин. У манеры Френи есть некая «воздушность» росчерка пера, и одновременно с этим психологическая глубина, «кровоточащая искренность», когда он рассказывает обо всем «с вызывающей откровенностью и вместе с тем с трогающей душу нежностью», внимательно наблюдая за малейшими изменениями душевных состояний, вибрациями чувств – краткие моменты полноты бытия, которые осознаешь, когда они уже становятся прошлым, боль расставания, страх потерять того, кого любишь, мимолетное утешение в объятиях незнакомки. Проза Рене Френи необыкновенно чувственна и лирична, полна утонченного эротизма. Поистине французская проза в самом лучшем ее воплощении.

После знакомства с автором у меня возникло желание представить русскоязычной публике еще неизвестный в России автобиографический роман Френи «Она танцует в темноте» (Elle danse dans le noir), которому была присуждена французская премия Paul Léautaud).

“Она танцует в темноте”… Загадочное, интригующее название. Кто же в этом романе “танцует в темноте”? Та самая прекрасная незнакомка, с которой автора случайно, на одну ночь сводит судьба в Париже? Или его умирающая от рака мать, которая с жадностью глотает воздух последних дней и прощается с сыном? “Посвящается моей умершей и все еще живой матери” – говорит автор в самом начале романа.

Или речь идет о жизни вообще? Жизни, где есть потери и обретения, поиск любви и взаимопонимания с близкими людьми, ритм времен года, хрупкие мгновения счастья и творчества, которые порой заставляют отступить одиночество и которые делают эту жизнь, несмотря ни на что, прекрасной и непредсказуемой, как танец в темноте… “Слова романа, следуя друг за другом, сплетаются, создавая сияющую повествовательную ткань, и звучат как гимн надежде”

(Перевод отрывка романа):

“Голос молодой женщины удалялся, а вместе с ним и звуки Индии. Я открыл глаза. Она сидела передо мной, поджав под себя ноги, на пятках. Полностью обнаженная. И пристально смотрела на меня.

Не отводя взгляда, она без всякой спешки расстегнула ремень моих брюк, затем принялась за пуговицы рубашки – прикосновение к каждой из них продолжалось так долго, точно это было путешествие по целому континенту. Плавность ее движений разбудила меня.

Я ощутил, как ее темные волосы, прядь за прядью, упали на мой живот. Тепло ее дыхания щекотало кожу. Я позволил ей уложить себя на спину. Она медленно приняла позу наездницы.

Блаженно растягивая каждое мгновение, она заставила меня проникнуть в нее. В ее жестах не было ни тени торопливости.

Она не сказала, как ее зовут. Должен ли я был спросить ее имя теперь? Я попробовал.

Еще тише, чем до этого, так и не ответив, она принялась делать ритмичные движения бедрами, играя всеми мускулами. Ее взгляд постепенно пронзал меня. До нее ни одна женщина в моей жизни не отваживалась на такую бесстыдную неспешность. Индия? Звуки музыки? Действие спиртного? Или эта чарующая медлительность? Моя тоска словно растворялась в темноте.

Как до этого она пела несколько часов подряд, теперь она бесконечно долго, то приближалась, то удалялась, понимая по моему взгляду, затуманенному алкоголем, как ей следует двигаться, чтобы оттянуть тот жестокий миг, когда наслаждение достигнет апогея.

Она управляла мной, сдерживала и снова доводила до исступления, соски ее грудей напрягались, и, казалось, что их дыхание устремляется вверх, к потолку. Эта женщина была воплощением божественной медлительности, она разбудила скрытого в моем теле зверя, который задремал, усыпленный вином.

Брезжил новый день. Среди багровых красок Индии проступали похоронные цвета купола Пантеона и колоколен Нотр-Дама, тени которых скрывают всех наших внутренних чудовищ.

Она тихо, как ребенок, уснула у меня на груди. Свет солнца придавал мягкость очертаниям площади Клиши. Многочисленные машины туристов неслись в сторону французских провинций, телефонная кабина на площади пустовала, а кружевное белье в витрине, тронутой белой пылью, не бросалось в глаза так, как раньше.

Мы выпили кофе, а затем она проводила меня до метро на площади Пигаль. Я не знал, как ее поцеловать – со страстью или, напротив, слегка дотронувшись до нее? Ждала ли она от меня продолжения того, что мы только что пережили? В Лиможе я бы понял, как себя вести в подобной ситуации, но в Париже – другое дело… Чего следует ждать в самом центре Парижа?

Я скользнул губами по уголкам ее рта, а затем исчез под землей. Поезд унес меня к станции Трините, и я даже не помнил имени незнакомки. Париж придавил меня своим жестоким кулаком”.

L’article Рене Френи: «Она танцует в темноте» est apparu en premier sur Larina Translation.

Настоящая литература и «литературные поделки» — в чем разница?

Eleonora Larina — Mon, 21 Sep 2015 19:33:46 +0000

Скоро в небольшом городке Муан-Сарту начнется один крупнейших во Франции Книжных фестивалей. Более 300 участников, несколько десятков стендов – на фестиваль приглашены, как уже известные авторы, обладатели национальных и международных премий, так и молодые писатели, только начинающие свой творческий путь.

Как не растеряться в этом разнообразии литературных произведений? Как найти автора, чей стиль будет созвучен именно Вашей душе? Как понять, кто из авторов найдет свое место в истории мировой литературы и чьи произведения потом назовут «классикой»?

Вот несколько мыслей, которыми хочется поделиться с теми, кто интересуется литературой и кто так же, как и я, с 02 по 04 октября отправится в Муан-Сарту, чтобы прогуляться среди стендов. Как не потратить свое время на чтение безжизненных, ничего не выражающих опусов? Как не ошибиться и выловить подлинные жемчужины в этом бескрайнем море ярких страниц? Каждый имеет право на собственный выбор, и мои утверждения не являются безусловной истиной, а лишь мнением, с которым можно соглашаться или нет

Итак, что касается меня, то, чтобы понять, у какого стенда стоит задержаться подольше, еще до начала фестиваля, я начинаю собирать небольшое «досье» на всех авторов, которые будут участвовать в литературных мероприятиях в Муан-Сарту – просматриваю интервью, читаю отзывы и отрывки произведений, дабы получить представление о стиле: вся эта информация о самих писателях, их отношении к творчеству и выбору тем, помогает мне в дальнейшем делать определенные выводы. Опираясь на собственный читательский и переводческий опыт, я разработала несколько «критериев», на основании которых можно провести различие между «настоящей литературой» и тем, что я называю «литературными поделками»

1) Во имя чего писатель создает свои произведения? Ради славы и известности? Чтобы придать себе большую значимость в собственных глазах? Мне кажется, что настоящий писатель отдается творчеству по той причине, что… иначе он просто не может, для него это смысл существования на этой земле и способ выразить себя, и строчки сами собой, иногда даже помимо его воли, рождаются в его сознании так, что возникает потребность передать их бумаге. Мне вспоминается один эпизод из фильма о Маргерит Дюрас «Такая любовь», когда больная писательница, помещенная в больницу, с ужасом сообщает Яну, своему спутнику жизни: «Врачи отняли у меня бумагу и карандаш, они запрещают мне писать, видимо, они хотят, чтобы я умерла». Да, для истинного писателя перестать писать – значит, умереть. Если же он прекращает писать по собственной воле, то лишь потому, что не чувствует себя способным поведать миру что-то новое, выходящее за пределы обычного набора банальностей. Настоящий писатель создает свои тексты не потому, что имеет своей целью опубликовать очередную книгу, когда все от него этого ждут, а потому, что он просто не в силах хранить молчание, так как различные картины и образы не дают ему покоя, и он не в силах помешать их словесному воплощению. Проиллюстрирую эту мысль еще одним «кинематографическим» примером. Главный герой фильма «Тени на солнце», Уэлдон Пэриш — известный автор, уединившийся после смерти жены в маленькой тосканской деревушке. К нему приезжает коллега, начинающий автор и сотрудник издательства, которому поручено убедить Пэриша подписать контракт и приступить к работе над новым романом, и на вопрос: «Почему, несмотря на огромный успех, Вашего первого романа, Вы потом больше ничего не написали ? ». Пэриш парирует: «А мне просто больше нечего было сказать»

2) Что можно сказать о стиле автора? Когда читаешь некоторые известные тексты, ставшие «великой классикой», то порой создается впечатление, будто они сами собой возникли в сознании автора, будто он с ними родился или писал под чью-то диктовку (хотя общеизвестно, что писатель может часами, а иногда и целыми днями подбирать нужные слова). Произведения, которые навсегда остаются в истории мировой литературы, обладают одной удивительной особенностью: их повествовательная ткань настолько целостна и гармонична, что невозможно убрать или хотя бы заменить даже одно-единственное слово, так как каждая фраза и каждое слово являются частью неповторимой и тонкой структуры. Здесь можно провести аналогию с платьем из мастерской великого кутюрье – оно становится произведением искусства, и мы не задаемся вопросом: как же оно сшито, потому что все швы искусно спрятаны. То же самое верно и в отношение талантливо написанных текстов – в них есть волшебство, слышится голос самого мироздания, и отдельные слова вливаются в общий музыкальный поток. Но есть и другое – вымученные тексты, представляющие собой последовательность ничего не значащих фраз, написанных лишь для создания объема. В таких текстах слова – это как плохо заделанные швы с торчащими наружу нитками. Довольно жалкое зрелище, не вызывающее у читателя никаких ответных эмоций — «литературная поделка», почти машинальное заполнение страниц, плохое сочинение, созданное взрослым человеком, но не для школьного учителя, а для издателя. Характерные черты стиля «литературных поделок»: стилистическая бедность, многочисленные, часто совершенно необоснованные повторения, отсутствие живых психологически правдивых образов, грубый, как удары молотка, повествовательный ритм, эмоциональная безликость и иногда почти прямое копирование фрагментов таких общедоступных источников, как, например, статьи в Википедии.

3) О чем пишет автор? Парадокс заключается в том, что необычность темы и сюжета далеко не всегда являются фактором, определяющим гениальность литературного произведения. Согласно теории Жоржа Польти, сюжеты всей мировой литературы сводятся к 36 драматическим ситуациям, другие специалисты, например, Кристофер Букер считают, что таких ситуаций вообще всего лишь семь, или даже четыре (как полагает Хорхе Луис Борхес). То есть, придумать принципиально новый сюжет просто невозможно, а это значит, что важен не сам по себе сюжет, а новая точка зрения на то, что уже давно известно – таким образом, на первый план выходит именно стиль автора. Великий писатель способен поразить воображение читателя, доставить ему эстетическое наслаждение, описывая совершенно банальное явление, ну, хотя бы, вазу с водой, поставленную на стол (можно даже без цветов).

В этом и заключается сила истинного художника – способность научить видеть красоту и что-то необыкновенное в том, что нам представляется скучным и вполне обычным. Например, как солнечные лучи преломляются на стеклянной поверхности вазы и создают причудливую игру цветов и тени… Филиппу Делерму мировую известность принес небольшой сборник рассказов «Первый глоток пива и прочие мелкие радости жизни», в которых он описывает такие, казалось бы, непримечательные действия и явления повседневной жизни, как небольшая прогулка в лесу, вкус круассана ранним утром, воскресные пирожные, цветы в осеннем саду, омлет с грибами, вечер в гостях. Анну Гавальду стали называть «новой Франсуазой Саган» после появления цикла ее двенадцати новелл, объединенных под названием «Я хочу чтобы меня кто-нибудь где-нибудь ждал», где отправной точкой для каждой из историй служит ситуация, которая в принципе может произойти в жизни почти каждого из нас. Если говорить о ключевых событиях, на которых держится каркас большинства классических произведений, то их содержание можно выразить буквально в нескольких предложениях. Однако в случае с «настоящей литературой » не интрига сама по себе заставляет читателя впиваться взглядом в каждую новую страницу, а именно то, каким образом автор преподносит события, то есть ключевое значение имеет стилистическое обаяние текста. Писатель может отправить своих героев хоть на Луну, но читатель при этом останется абсолютно равнодушным, и, наоборот, рассказывая о чем-то простом, например, о вкусе печенья, отведанного главным героем в детстве, автор может заставить читателя совершить целое мысленное путешествие.

4) Ну, и наконец, последнее, на что, на мой взгляд, следует обратить внимание при непосредственном общении с авторами во время Книжного фестиваля. Что представляет собой автор как личность? Как он разговаривает с читателями? Старается ли он как можно быстрее Пересказывает ли он вам краткое содержание своей книги, стараясь сделать это как можно быстрее, до того момента, как Вы отойдете от его стенда? Дает ли он вам какие-либо пояснения еще до того, как вы сами успели чем-то заинтересоваться?

Однажды мне посчастливилось встретиться с одним известным российским режиссером-мультипликатором, и он заметил, что журналисты нередко задают ему следующий вопрос, который его безмерно раздражает: «Что Вы хотели сказать Вашим фильмом?». Как-то раз одна из журналисток получила на это следующий ответ: «То, что хотел сказать, я уже сказал, а если Вы этого не поняли, то советую Вам посмотреть мой фильм еще раз». Да, истинный художник выражает себя, все свои тайные и сокровенные мысли в своем творчестве, которому он передает часть своей души. Настоящий художник не выносит ходульных предположений и поверхностного анализа своего произведения, поэтому он не будет занимать ваше время пустыми разговорами. Он позволит вам остаться наедине с его книгой, даст вам возможность спокойно перелистывать страницы и мимоходом прочитать несколько отрывков (если, конечно, вы сами захотите это сделать, чтобы составить собственное мнение). Уважающий себя автор не будет настаивать на том, чтобы вы обязательно прочитали его книгу, и, тем более, не будет убеждать вас, чтобы вы ее сразу купили, не пробежав глазами ни единого предложения. Если вам доведется столкнуться с последним случаем, то перед вами, на самом деле, видимо, не писатель, а, скорее плохой коммерческий представитель или рыночный торговец. Потому что настоящая литература не нуждается в лишних словах, а настоящий автор вступит с вами в диалог только если вы сами этого захотите.

Мне остается только пожелать всем читателям, которые отправятся на Книжный фестиваль в Муан-Сарту, сделать свой выбор в пользу настоящей литературы и совершить много удачных литературных находок! И насладиться самой атмосферой Фестиваля, интересными встречами и конференциями с авторами, и, конечно, почувствовать ароматы и дух нескольких сотен новых книг, впервые опубликованных в этом году, познакомиться с новыми героями и мысленно отправиться в путешествия по новым местам.

И я тоже надеюсь совершить немало удивительных открытий в этом году и познакомиться с авторами, с текстами которых будет интересно и трудно — в хорошем смысле этого слова — работать мне как переводчику.

L’article Настоящая литература и «литературные поделки» — в чем разница? est apparu en premier sur Larina Translation.